Category: общество

Category was added automatically. Read all entries about "общество".

Никогда не говорите с полицией!

Оригинал взят у varlamov.ru в Никогда не говорите с полицией!
Друзья, сегодня у меня для вас очень важная тема. Внимательно посмотрите этот ролик, возможно, когда-нибудь он сохранит вам свободу.



Запомните простое правило: нельзя разговаривать с полицией. Ни при каких обстоятельствах. Если вас задержали за совершение какого-либо правонарушения, если вас просто пригласили как свидетеля, ничего не говорите. Всегда ссылайтесь на 51-ю статью Конституции:

"Никто не обязан свидетельствовать против себя самого, своего супруга и близких родственников".
Collapse )

Тайны. Одна из советских тайн...

http://newrezume.org/news/2016-04-17-14030

Очень впечатляющая история.
 Эдуард Белимов - кандидат филологических наук, более двадцати лет работал в НЭТИ на кафедре иностранных языков, а затем уехал на историческую родину своей жены - в Израиль. Там он и познакомился с человеком, который поведал ему подлинную историю об исторической экспедиции "Челюскина"

В первых числах декабря 1983 года в институтах Ленинградского отделения Академии наук появилось объявление: "Встреча с челюскинцами состоится 5 декабря в актовом зале на Васильевском острове. Начало в 14 часов. Вход свободный".

Итак, снова челюскинцы. Неужели они еще живы? Может быть, все-таки сходить? А в зале - почти никого. Правда, народ подходит. С опозданием минут на 20 на сцене появляются виновники торжества. Их пятеро: четверо мужчин и одна женщина. Мероприятие оказалось не случайным. Именно сегодня, 5 декабря, ровно 50 лет назад, ледокол "Челюскин" вышел из Мурманска навстречу своей гибели.
Помню, читал я когда-то книгу о челюскинцах. Мне было тогда лет 15. Однако не все я там понял. С тех пор прошло много лет, а вопросы остались. Например, почему "Челюскин" отправился в плавание в разгар полярной ночи, когда океан скован льдами? И далее: все это предприятие именовалось экспедицией, а вот куда и зачем она плыла - в книге об этом почему-то не сказано ни слова. Но и это еще не все. Если экспедиция высокоширотная, то есть полярная, то почему в ее состав попали женщины и даже дети? Одна из пассажирок даже умудрилась прямо в пути родить ребенка! Это случилось в Карском море, и поэтому девочку назвали Кариной. Убей меня гром, если я что-то путаю!

Collapse )

Неравенство предопределено фатально.

Оригинал взят у onoff49 в Неравенство предопределено фатально.
Дидье Дезор, исследователь лаборатории биологического поведения университета Нанси (Франция), провел исследование поведения крыс, которое показало результаты, интересные для психологов.

С целью изучения плавательных способностей крыс он поместил в одну клетку шесть зверьков. Единственный выход из клетки вел в бассейн, который необходимо было переплыть, чтобы добраться до кормушки с пищей.
В ходе эксперимента выяснилось, что крысы не плыли вместе на поиски пищи.
Все происходило так, как будто они распределили между собой социальные роли: были два эксплуататора, которые вообще никогда не плавали, два эксплуатируемых пловца, один независимый пловец и один не плавающий козел отпущения.

Процесс потребления пищи происходил следующим образом. Две эксплуатируемые крысы ныряли в воду за пищей. По возвращении в клетку два эксплуататора их били до тех пор, пока те не отдавали свою еду. Лишь когда эксплуататоры насыщались, эксплуатируемые имели право доесть остатки пищи.
Крысы-эксплуататоры сами никогда не плавали. Чтобы наесться досыта, они ограничивались тем, что постоянно давали взбучку пловцам.
 Автоном (независимый) был довольно сильным пловцом, чтобы самому достать пищу и, не отдав ее эксплуататорам, самому же и съесть.
Наконец, козел отпущения, которого били все, боялся плавать и не мог устрашать эксплуататоров, поэтому доедал крошки, оставшиеся после остальных крыс.
То же разделение — два эксплуататора, два эксплуатируемых, один автоном, один козел отпущения — вновь проявилось в двадцати клетках, где эксперимент был повторен.



Чтобы лучше понять механизм крысиной иерархии, Дидье Дезор поместил шесть эксплуататоров вместе.
Крысы дрались всю ночь. Наутро были распределены те же социальные роли: автоном, два эксплуататора, два эксплуатируемых, козел отпущения.
Такой же результат исследователь получил, поочередно поместив в одной клетке шесть эксплуатируемых крыс, затем шесть автономов и шесть козлов отпущения.
В результате выяснилось: каков бы ни был предыдущий социальный статус индивидуумов, они всегда, в конце концов, распределяют между собой новые социальные роли.
Исследователи университета Нанси продолжили эксперимент, исследуя мозг подопытных крыс. Они пришли к неожиданному на первый взгляд выводу, что наибольший стресс испытывали не козлы отпущения или эксплуатируемые крысы, а как раз наоборот — крысы — эксплуататоры.
Несомненно, эксплуататоры очень боялись потерять свой статус привилегированных особей в крысином стаде и очень не хотели, чтобы однажды их самих вынудили работать.

http://vrachirf.ru/concilium/22139.html

Чему нас научила прекрасная женщина

Оригинал взят у a_supergirl в Чему нас научила прекрасная женщина
Как это ни странно, но одни из самых важных и полезных выученных на юрфаке вещей нам вдолбила в голову преподаватель почти никому не интересного муниципального права Татьяна Константиновна Ковалёва, по совместительству ведущий эксперт в Российской Федерации по вопросам государственного регулирования в сфере телекоммуникаций, недвижимой собственности и энергетики.

Вот они, эти тезисы:
1. Для клиентов юрист не бывает в туалете, на обеде и на перекуре. Он может быть либо на переговорах, либо в суде. Точка.
2. Если вы что-то не знаете - не тратьте время, позвоните тому, кто точно знает.
3. Клиент платит деньги не за то, чтобы узнать, что что-то сделать нельзя. Клиент платит за то, чтобы узнать, как это сделать можно.
4. Единственная ваша уважительная причина - это если вы умерли. Но даже когда вы умерли, перед тем, как лечь в гроб, вы должны передать клиента коллеге.


Про "юридическую чистоту" квартир - мифы и реальность.

Оригинал взят у a_supergirl в Про "юридическую чистоту" квартир - мифы и реальность.
Пост изначально писался для одного сообщества, но был признан общественно-полезным, в виду чего от комментаторов поступила просьба разместить его в открытом доступе.
Сейчас опять понабегут да понаукрадывают текстов всякие там издания да агентства недвижимости, ну да и ладно. С текстами по ювенальной юстиции я успешно отсудилась, компенсации получила весьма нехилые - значит, и в этот раз также поступим, есличо.

Итак.
Прочитала про "первых владельцев", "через нотариуса" и "все проверит банк" - и прям кровавые слезки из глаз.
Это псто-ликбез развенчания мифов про "юридическую чистоту" недвижимости. Кому интересно - велкам под кат. Там с наглядными примерами. Кому неинтересно - ну так кат же :)

Collapse )

Ну и бонусом к развенчанию мифов – краткий перечень того, что я обычно проверяю (там много полезного, пользуйтесь на здоровье). В смысле, это не все, что я проверяю, но, так сказать, базовое:
Collapse )

Ну и так, это уже побухтеть. «А я вот две квартиры сама купила – и ничего». Купить, уж простите, и дурак может. А вот чтоб купить и потом проблем не было….

Извините, у меня всё. На вопросы в комментах обещаю отвечать по мере загруженности (то есть очень_небыстро)

тем временем в киеве

Оригинал взят у zabavakrasava в тем временем в киеве
Сегодня в Киеве очередная годовщина - два года с первого массового разгона Майдана, если не считать 30го ноября.

Я прекрасно помню эту ночь.
Мы побыли на Майдане вечер, как обычно. И разъехались по домам вполне спокойно. Потому как в этот день, 10 декабря 2013, в Киев как раз приехала Кэтрин Эштон, еврокомиссар и председатель по вопросам безопасности. Она посетила Майдан примерно в то же самое время, как и мы. Уж при таких-то гостях никто и рыпаться не станет, - подумали мы и поехали по домам.

Через пару-тройку часов на площадь пошли силовики. Какая-то показательная в своем гопническом "нуачо" акция, словно специально подготовленная для глаз еврокомиссара. И чё вы нам сделаете?

Я узнала об этом случайно. Перед сном написала в жж девочковый постик из разряда "в Киеве внезапно этой ночью -16! где купить лыжный комбинезон?"
Через восемь минут я зайду в фейсбук и удивлюсь массовым однотипным статусам. все почему-то спрашивали, кто едет машиной в центр, кто-то, напротив, сообщал, сколько свободных мест у него в машине. Час ночи. Что за черт? Включила он-лайн камеру, установленную, кажется, на Профсоюзах, и вот тут-то прозрела.

Я была в гостях, у меня оказалась постирана вся одежда, в которой пришла. Вот так мокрые джинсы мешают стать героем :) Мне даже не в чем было выйти на улицу и добежать до своей машины, которая стояла в полутора километрах от места моей ночевки. Тогда я села в жж, и начала просто сбивчиво записывать все, что видела в прямом эфире. На утро окажется, что эта моя сбивчивая, но дословная фиксация, что за чем происходило - один из немногих "документов" для спавших и ничего не подозревавших людей.

Мои "Хроники" той ночи.
Перечитала и уфф...снова как вчера все.

Я сидела на полу с ноутбуком и тряслась, потому что воочию наблюдала за чем-то невероятным.Collapse )


20131211T043428Z_1_CBRE9BA0CPJ00_RTROPTP_4_UKRAINE

да, фото сделано в ту самую ночь.
Мостик на Институтской.
- 16.

(no subject)

https://www.facebook.com/photo.php?fbid=1100090340001699&set=a.184450491565693.45552.100000022300673&type=3

По поводу пылающих врат Лубянки. Не люблю протестные акции, ни социальные, ни художественные, но Павленский каждый раз берет меня за живое. С одной стороны, уникальным для акциониста сочетанием смелости, точности и достоинства. С другой - один скромный человек с Лепры сейчас написал, чем:

"Павленский — безусловно лучший художник в современной России. И безусловно самый страшный оппозиционер и самый страшный для властей человек. Он работает с самой сердцевиной того, на чем держится власть — безразличием и страхом.

Российская власть стоит на том, что люди все еще чувствуют себя достаточно комфортно, чтобы не быть готовыми рисковать тем, что у них есть ради того, что им хочется иметь. А также на том, что они уверены — за любое противостояние они будут тем или иным способом наказаны.

Оппозиционные лидеры подвергаются мягкому преследованию, участники митингов — сажаются на небольшие сроки или штрафуются. Идея понятна — не будешь молчать, считаешь что можешь что–то изменить — мы тебя найдем и немножко небольно отшлепаем. И на этом все держится.

Павленский, в свою очередь, показывает нам, что все это — полная хуйня. И что текущая система ничего не может сделать с человеком, который не боится. Ну, максимум может убить, немного покалечить, но не более того. И даже этого скорее всего не может, если за человеком следят другие люди и интересуются его судьбой.

Раз за разом он проводит акции, суть которых в открытой жесткой конфронтации с властями. При этом проводит их так, что показывает — запугать его ничем не удастся. Что могут сделать в околотке человеку, который лежал в клубке колючей проволоки, зашил себе рот, отрезал себе ухо, пробил мошонку гвоздем? Бутылка от шампанского? Не смешите меня. Он ставит власть в очень некомфортные условия — условия, когда существует недовольный человек, который не боится и с которым совершенно ничего нельзя сделать.

Он в этом смысле совершеннейше one man army. Ему не нужен Ходорковский, Навальный, Госдеп. Он идет лично сам, один на Красную площадь. Он сам лично жжет покрышку и сам лично поджигает ворота КГБ. Он никуда не убегает — он стоит в свете пламени и говорит — вот он я, я не аноним, я не хулиган, это то, что я о вас думаю и я не боюсь. В этом смысле он сильно отличается от той же группы Война, которая всегда старалась скрыться, и от Пусси Райот в балаклавах. Павленский нарочито неанонимен. Он готов лично сказать, что он думает.

Что с ним делать — неясно. Объявить сумасшедшим? Но он не сумасшедший. Осудить? Он на суде говорит такие вещи, что лучше бы не судить — смотрите транскрипты заседаний. Можно себе представить, как он будет сидеть. Убить? Станет мучеником. Практически его произведение искусства — это он сам и его пример того, как индивид может противостоять властям, как может лишить их главного оружия — страха, и какими беспомощными они становятся, лишившись этого оружия.

Навальному нужны сторонники чтобы бороться, Ходорковский за границей, а Павленский — лежит голый в мотке колючей проволоки, его крутит наряд и поверьте — каждому из этого наряда страшнее рядом с ним, чем на любом оппозиционном митинге. Страшно судье, который его судит, потому что она ни разу не видела человека в зале, который не боялся бы.

Так что ребята, это большое искусство — показать, как можно в России победить страх и что бывает, когда его победишь. Павленский крутой. Не говорю брать с него пример, но относитесь внимательно."

Траур в белом пальто. Как нам научиться переживать горе

http://spektr.press/traur-v-belom-palto/  Людмила Петрановская

Одна из дыр, оставшихся в нашем коллективном сознании после страшного 20 века – неумение горевать. Проведя несколько десятилетий в условиях, когда всех убиенных невозможно было не то что оплакать – даже пересчитать, даже узнать об их смерти, даже сказать о ней вслух, люди в нашей стране во многом утратили умение проживать траур так, чтобы горе могло делать свою работу по адаптации психики к новой реальности, к жизни после утраты.

Коллега рассказывала однажды, как на похоронах отца к ней подходили один за другим родственники и друзья и, крепко сжав ее плечи, говорили: «Держись!». Так, что на следующий день все болело. Другая знакомая, похоронив любимого мужа, буквально через три дня уже услышала от «соболезнующих»: «Ничего, ты молодая, еще выйдешь замуж, надо жить дальше». Ребенок, потерявший родителей или отобранный у них, попадая в приют, имеет все шансы в тот же день поехать в цирк (потому что шефы прислали автобусы и остаться с тобой тут некому: воспитатель едет со всей группой), а прямо завтра с утра отправиться в новую школу (в некоторых регионах это прямо предписано и проверяется). И ничего, что ты оглушен случившимся и ослеп от слез – «там отвлечешься, там интересно и весело, тебе понравится».

Между тем, все нормальные традиции проживания потери построены как раз на том, что человек освобождается от необходимости «держаться» и ему, наоборот, всячески помогают «расстраиваться». Его освобождают от бытовой суеты, позволяя полностью погрузиться в переживания, ему помогают плакать в голос профессиональные плакальщицы, ему предписывается избегать увеселений и «отвлечений». При этом традиция освобождает его от истощающих решений, не нужно думать и гадать, все заранее прописано: что есть, что надевать, куда ходить, куда нет, с кем общаться и какие слова говорить. Это очень важно для работы горя – иметь возможность оплакивать потерю в безопасном «коконе», создаваемом рамками ритуалов и поддержкой окружающих.

Если человек получает такую возможность, он проходит этот скорбный путь целиком, в конце концов выходя из мрака острого горя в светлую печаль и память, и тогда отношения с утраченными близкими, любовь к ним снова становятся для него ресурсом, а не вечно болящей раной в сердце. Получая возможность на время «уйти из жизни», символически проводив близкого человека «на ту сторону», прожив близкое соприкосновение со смертью, горюющий может потом вернуться в мир живых без вины и чувства, что он что-то не сделал для ушедших и не имеет права здесь быть.

И наоборот, если горевать стыдно, или опасно, или просто не до того, если горе «заморозить» требованиями «держаться», «отвлечься» и «жить дальше», человек вынужден отщепить какие-то части своей души, «заморозить» чувства, включить диссоциативную защиту, стать немножко мертвым – продолжая жить. Тогда горе остается внутри души этими отщепленными непрожитыми кусками, не отпуская годами и десятилетиями.

Цветы и игрушки у российского посольства в Киеве. Фото RIA Novosti/Scanpix

Цветы и игрушки у российского посольства в Киеве. Фото RIA Novosti/Scanpix

Результаты многолетней вынужденной диссоциации больших общностей могут внушать инфернальный ужас, как, например, жуткий рассказ о могильнике времен репрессий в Колпашево, который вскрылся неожиданно в 70-х. Люди уже следующего поколения оказались не способны по-человечески отреагировать на обнажившееся свидетельство массовых убийств: ни оплакать, ни защитить память жертв, ни подумать об их родных, ни, судя по всему, даже впустить в сознание, что именно видят и в чем участвуют. Они ушли от осознания трагедии в привычную «заморозку», механически выполняя распоряжения начальства.

Даже и сейчас, уже в 21 веке, кто из нас не испытывал растерянности, узнав, что у ближнего случилось горе? Мы не знаем, что сделать и что сказать, формулы соболезнования непривычны, ритуалы во многом утрачены, прощание с умершим при стандартной процедуре длится 15 минут, а потом все стараются поскорее выпить. Когда россиянин видит кадры общественного траура, такие как вереница черных катафалков, движущаяся по центральным улицам города, после гибели десятков голландцев при крушении Боинга, или стоящих на коленях вдоль обочин дорог жителей Западной Украины, которые провожают так машины с погибшими бойцами, ему это кажется чем-то «чересчур», «напоказ», «неестественным».

Но эмоциональное пространство не терпит пустоты, место запрещенного горя занимают другие чувства, кажущиеся более социально приемлемыми или «правильными». Это прежде всего праведный гнев, желание кого-то пристыдить. Поэтому каждая новая большая беда вызывает всплеск взаимных обвинений, охоты за «не так горюющими» и становится поводом для массового выгула белых пальто. А уж если трагедия окрашена политически…

Можно вспомнить реакцию на гибель людей в Одессе, в мае прошлого года. Сколько было эффектных залезаний на броневик, как тыкали в глаза оппонентам «неправильными» словами и чувствами. Стоит чему-то случиться – и представители разных сторон начинают, бдительно прищурившись, охотиться за «аморальными» реакциями оппонентов. Напишешь слова поддержки пострадавшим в той или иной ситуации – и сразу десятки комментариев в духе «а где вы были, когда…? а горевали ли вы так же по поводу…?». И в ответ им немедленно: «а вы сами? что-то не помню, чтобы вы убивались, когда погибли… и случилось…».

Наверное, при этом люди искренне уверены, что уж они-то не бесчеловечные резонеры, которым чужое горе – не беда, лишь бы оказаться правыми. Что уж они-то и правда сочувствуют-горюют, поддерживают пострадавших. Вот только пострадавшие с ними не согласны. Им от всего этого тошно и плохо.

Когда я недавно общалась с одесситами, было очень горько слышать, как им добавляло боли, как злорадство насчет «жареных колорадов», так и вопли про «Хатынь и заживо сожженных». Правды не было ни в том, ни в другом — произошла трагедия, ставшая результатом провокации, стечения обстоятельств, сочетания преступных действий и ошибок. Она потрясла весь город, такого не ожидал и не хотел никто. Мало того, что у людей беда, – так их беду еще и юзают, конвертируют в свою правоту, занимаясь пропагандистским мародерством. Говорят, шубу из «спасибо» не сошьешь, а вот белое пальто из соболезнований отличное получается, очень износостойкое – многие до сих пор не сняли и демонстрируют при каждом удобном случае.

Так хочется спрятаться за свою безупречность и неуязвимость, отстроив ее от чужой вины. Глядишь, в азарте выяснения, кто в чем неправ, и горевать не придется, обсуждая и осуждая «неправильно горюющих». При этом не важно, клеймим ли мы ночные клубы за Хэллоуин или гостелевидение за недостаточно траурную программу передач. Даже не важно, клеймим или восхищаемся! Например, реакция на цветы, принесенные украинцами к российскому посольству после падения самолета тоже часто из той же серии: вместо простого теплого «спасибо» – «о, посмотрите, они святые, не то что мы». Можно же белое пальто напялить и на другого, а самому за рукав подержаться. Зачем это все? От чего мы прячемся в этих полемиках?

Цветы и свечи на Дворцовой площади в Санкт-Петербуге. Фото RIA Novosti/Scanpix

Цветы и свечи на Дворцовой площади в Санкт-Петербуге. Фото RIA Novosti/Scanpix

Конечно, в первую очередь, это страх.

Что было причиной крушения лайнера, мы пока не знаем. Но суть в том, что обе версии очень пугают.

Если самолет развалился в небе, потому что владельцам авиакомпании сэкономить деньги на ремонт или замену самолета важнее безопасности, а скорее всего, у них и в природе этих денег не было, это очень страшно для любого человека, летающего российскими самолетами, например, для меня. Потому что понятно, что в ближайшей перспективе денег не будет не только у этой авиакомпании. Потому что в условиях падения доходов, они падают и у проверяющих, и у разрешающих, а значит, больше вопросов можно «порешать», просто заплатив взятку. Потому что такое случалось и в более благополучные времена, вспомнить хоть «Булгарию», унесшую жизни взрослых и детей ровно по той же причине. Потому что, думаю, даже самый оптимистичный сколенвставальщик в России на самом деле хорошо себе представляет цену жизни рядового гражданина, и рублю здесь по степени девальвации не сравниться.

Если это и правда бомба ИГИЛа, все тоже невесело. Россия влезла в противостояние, чтобы утвердить свой статус в «геополитическом раскладе», восстановив против себя миллионы фанатически религиозных людей по всему миру. Готова ли она к столкновению с реальным, не полууправляемым терроризмом? Наши спецслужбы – они еще что-то умеют, кроме как рейдерствовать и подлянки соседям устраивать? Они способны с этой угрозой сколь-нибудь эффективно справиться? Вот нет уверенности-то.

Чувствовать себя заложником этой ситуации очень неприятно. Хочется выйти из осознания уязвимости во что-то более энергетичное – например, начать праведно негодовать. Жаль, что безопасности это не добавит. Лучше бы все же оставаться в контакте со своим чувством страха, которое о нас вообще-то заботится, и призвано обратить наше внимание на реальность угроз. Что можно с этим сделать – другой вопрос, как минимум, подумать, стоит ли летать российскими чартерами. А потом, может быть, подумать, стоят ли геополитические понты угробленной экономики и угробленных жизней. Хотя бы подумать.

А еще, мне кажется, в такие дни особенно мучительно переживается наша разобщенность. Вот это отсутствие, утрата социальных технологий совместного переживания беды, при всех бла-бла-бла про соборность и коллективизм. Первый, базовый импульс – не обнять ближнего, а «определиться с позицией». Не единение, а раскол – реакция нашего коллективного сознания и бессознательного на любой практически вызов. У нас в головах есть готовые проекции «их» реакций. Подставится, конечно, тот кто не сдержится и вывалит свои проекции вслух, как это случилось с Константином Крыловым, получившим в ответ на эмоциональный выкрик про «праздник у русофобов» многочисленную обратную связь с кратким содержанием «совсем больной». Но он-то, может, и совсем, а вот здоровых-то много ли среди нас? Или у него просто на языке оказалось то, что всех на уме: «сейчас ОНИ начнут использовать это в своих интересах». Кто ничего такого ни разу не подумал, пусть кинет в Крылова комментом.

Нас не прибивает бедой друг к другу, а разносит на много километров по пустыне, как останки самолета. Преодоление этой модели требует осознанных усилии, на автопилоте же включается именно она.

224 свечи на Дворцовой площади в Санкт-Петербурге в память о погибших на A321. Фото Reuters/Scanpix

224 свечи на Дворцовой площади в Санкт-Петербурге в память о погибших на A321. Фото Reuters/Scanpix

И все же, жизнь постепенно берет свое. Вспомните реакцию на обрушение аквапарка в Москве, больше 10 лет прошло. Как много тогда было злобных комментариев в адрес «богачей», способных позволить себе подобный отдых, и ведь это точно были не боты, и пропагандой они накачаны не были, и в соцсетях тогда обитала публика в среднем более высокого образовательного уровня. С тех пор было много бед. Был Беслан, потрясший всех и давший опыт действительно общенародного горевания. Невозможно забыть бутылки с водой, которые люди несли к школе, это выражение любви, заботы и вины взрослых, не сумевших спасти детей. Были пожары и Крымск, объединявшие людей с разными взглядами и позициями для помощи пострадавшим.

После известий о разбившемся самолете люди начали в первые же часы собирать деньги для семей, пошли с цветами, игрушками, лампадами, распечатанными портретами к стихийно возникшим местам встреч, чтобы разделить горе, прожить его вместе.

Пусть сами ритуалы заимствованы из репортажей «Евроньюс» – это там мы впервые увидели тысячи свечей, зажженных соотечественниками жертв, и игрушки, которые несут на место памяти, если погибли дети. Это хорошие ритуалы, и если они помогают вспомнить, что можно просто быть вместе в горе, делая это тепло, искренне и достойно, их стоит сделать своими.

Пусть власти привычно пытаются воевать с правом людей на горе, как они воюют с мемориалом Немцова, пусть не находят и пары человеческих слов, а вместо этого требуют «наказывать не так горюющих». Властьимущие вообще обычно диссоциированны больше всех, и не факт, что способны из своей эмоциональной отмороженности выйти. Но и помешать другим горевать и быть живыми они больше не могут.

Люди – социальные существа, мы нуждаемся друг в друге. Мы хотим встречать жизненные беды, чувствуя теплое плечо рядом, ведь все мы знаем, что беда эта – не последняя. Мы зажигаем свечу и нас греет, что это же делают еще тысячи людей, у которых те же чувства, что и у нас. Все это не вернет погибших, но объятия и ритуалы помогают живым остаться живыми. Да и все мы когда-то умрем и хочется знать, что вслед тебе будут слезы и свечи, а не каменное молчание и не свары, что твоих близких будут обнимать, а не обвинять. Что все будет по-человечески.

Неотразимый Гога, он же Жора

Оригинал взят у tanja_tank в Неотразимый Гога, он же Жора

Не было печали у красивой и успешной Катерины, героини Веры Алентовой в фильме «Москва слезам не верит» - так прицепился к ней в электричке неотразимый Гога, он же Жора! Он интуитивно мне не нравился еще с юности. А теперь-то я со всей ясностью понимаю, какая жизнь началась у Катерины в 40 лет... Очень «веселая» жизнь.

Итак, разберем этого субчика.гога

В электричке Гога сходу ведет себя бесцеремонно, нарушая личные границы незнакомой женщины. Сначала он ее упорно разглядывает, затем цепляется с разговором (таким псевдоискренним, псевдопростецким, призванным быстро сократить дистанцию, создать иллюзию близости), в ходе которого ставит героине несколько «диагнозов» (мужика нет, по работе — не выше, чем мастер), потом неуместно переходит на «ты». Отчего Катерину совершенно справедливо коробит, и она стремится отвязаться от этого типа.

Важный нюанс. Гога глубокомысленно подмечает, что у Катерины взгляд незамужней женщины — потому как «оценивающий». Хотя на самом деле, оценивает-то он, таращась на нее ("поддержание пронизывающего зрительного контакта" Сэм Вакнин указывает как характерное для нарцисса) и сразу же мелкими провокациями проверяя на податливость насилию. Определяя взгляд женщины как оценивающий, он проецирует на нее свою вечно оценивающую и сравнивающую нарциссическую натуру.

Абсолютно в нарциссическом духе Гога начинает бурное ухаживание. Навязывает себя в качестве провожатого - при этом не забыв обратить внимание Катерины на то, что денег у него хватит только на такси до ее дома, а уж до своего ему придется идти пешком.  Мол, оцени размах моей жертвы.

Тип из электрички не нравится Катерине.  Но вместе с тем... интересен. Интересен тем, что говорит и ведет себя «не как все».
Точнее, держит себя нагло и фамильярно. Что ошибочно принимается Катериной (и многими тысячами зрительниц) за мужественность, уверенность и силу.

Collapse )

И о себе. Приступ острого нарциссизма

Оригинал взят у a_supergirl в И о себе. Приступ острого нарциссизма
А еще, благодаря одной женщине, подруге дочери которой (уже хороший заход) дали мой номер по дороге на пляж в Крыму (еще лучше), я поняла, что реально крута.
Женщина позвонила с задачей, абсолютно никак не решаемой в поставленных ею рамках.
Collapse )
У меня же получилось выглянуть за поставленные рамки, выяснить мотивы всех акторов и предложить для этих самых акторов совершенно иное решение.
Collapse )
В данной ситуации считаю, что я молодец. Я на 99% уверена, что такое решение могут предложить лишь 10-15% юристов.